Неточные совпадения
— Пренеприятное и прехлопотливое дело! —
ответил он почти злобно, — эта молодая
соседка, про которую вы рассказывали, у себя в комнате повесилась.
Он пришел в столовую. Тетушки нарядные, доктор и
соседка стояли у закуски. Всё было так обыкновенно, но в душе Нехлюдова была буря. Он не понимал ничего из того, что ему говорили,
отвечал невпопад и думал только о Катюше, вспоминая ощущение этого последнего поцелуя, когда он догнал ее в коридоре. Он ни о чем другом не мог думать. Когда она входила в комнату, он, не глядя на нее, чувствовал всем существом своим ее присутствие и должен был делать усилие над собой, чтобы не смотреть на нее.
Положение Татьяны в семье было очень тяжелое. Это было всем хорошо известно, но каждый смотрел на это, как на что-то неизбежное. Макар пьянствовал, Макар походя бил жену, Макар вообще безобразничал, но где дело касалось жены — вся семья молчала и делала вид, что ничего не видит и не слышит. Особенно фальшивили в этом случае старики, подставлявшие несчастную бабу под обух своими руками. Когда
соседки начинали приставать к Палагее, она подбирала строго губы и всегда
отвечала одно и то же...
— Да, я люблю кушать, —
отвечала соседка.
— Мы, ваши
соседки, —
отвечал ему так же тихо молодой женский голос.
— А когда за работу? — спросила Сашку блондинка, не
отвечая на вопрос
соседки.
— Церковное вино, — всхлипнув,
ответила соседка.
Анисья. О-о! (Хочет
отвечать, видит
соседку, замолкает.)
Пришед домой, комик сейчас же хватился своей роли, но не нашел и, вероятно, догадался о постигшей ее участи; но это для него ничего не значило: он тотчас же написал всю роль на память и, как бы в досаду, показал ее Анне Сидоровне; но та уже и
отвечать ничего не могла, а только вздохнула и, чтобы отплатить неверному, ушла на целый вечер к одной
соседке и там, насколько доставало у ней силы, играла равнодушно в свои козыри; но, возвратясь домой, опять впала в тоску и легла.
Спать еще рано. Жанна встает, накидывает на голову толстый платок, зажигает фонарь и выходит на улицу посмотреть, не тише ли стало море, не светает ли, и горит ли лампа на маяке, в не видать ли лодки мужа. Но на море ничего не видно. Ветер рвет с нее платок и чем-то оторванным стучит в дверь соседней избушки, и Жанна вспоминает о том, что она еще с вечера хотела зайти проведать больную
соседку. «Некому и приглядеть за ней», — подумала Жанна и постучала в дверь. Прислушалась… Никто не
отвечает.
—
Соседка тут была около нас, бедная дворянка, —
отвечал он, — так за сына ее изволила выйти, молодого офицера, всего еще в прапорщичьем чине, и так как крестником нашей старой госпоже приходился, приехал тогда в отпуск, является: «Маменька да маменька крестная, не оставьте вашими милостями, позвольте бывать у вас».
— Азия-с, Озия-с и Ельзозия-с, —
отвечала соседка наилюбезнейшим образом, — да вам бы лучше записать на бумажке…
— Да барышня Рамзай нашу Нюшку преследует! —
ответила за подругу черноглазая Акуля, товарка и
соседка Аннушки.
— Алымова помещица, —
ответил Василий Петрович. —
Соседка нам будет. Мы и сами прежде алымовские были, да я еще от ее родителя откупился, вольную, значит, получил.
Долго бы лежать тут Марку Данилычу, да увидела его
соседка Акулина Прокудина. Шла Акулина с ведрами по воду близ того места, где упал Марко Данилыч. Вгляделась… «Батюшки светы!.. Сам Смолокуров лежит». Окликнула — не
отвечает, в другой, в третий раз окликнула — ни словечка в ответ. Поставила Акулина ведра, подошла: недвижим Марко Данилыч, безгласен, рот на сторону, а сам глухо хрипит. Перепугалась Акулина, взяла за руку Марка Данилыча — не владеет рука.
— Правда, —
отвечали ей
соседки, — хозяина и лукавый не бьет.
— До того ли ему! —
отвечала соседка. — Видишь, он увивается около Катруси Ланцюговны. С нею теперь спознался, так и на базарах не показывается.